Воспоминания военных лет

Прочитав в газете о конкурсе «Рассказывают дети войны», решил принять участие в нем и я.
Ранее на страницах газеты уже выходила моя статья «Воспоминания военных лет». В ней я писал о нашем трудном, полуголодном детстве в годы войны и послевоенное время. Мама и в войну, и после работала на ферме, доила коров. Работа была очень тяжелой, все выполнялось вручную. Мама запрягала корову, чтобы привезти дрова из леса. Помню, как понеслась буренка по холму, опрокинула сани с дровами — вернулась мама лишь к двум часам ночи. Кроме того, с сельчан взымали различные налоги, насильно подписывали на займы, все это делало жизнь и так бедных людей невыносимой.
И в военное, и в послевоенное время с одной коровы заставляли сдавать 400 кг молока или сливочного масла, 40 кг мяса, независимо от того, есть у тебя куры или нет — 200-300 яиц, а также овечью шерсть. 56 рублей, которые нашей семье выдало государство за погибшего на фронте отца, ушли на выплату различных налогов и сборов. Мы не могли приобрести ни книг, ни тетрадей.
В один из дней Минемулла-абый, который был старше меня на несколько лет, привел с собой мальчишку, которого встретил у кого-то во дворе. Мальчик сильно напоминал Ваню Солнцева из фильма «Сын полка» по произведению Валентина Катаева. Волосы растрёпанные, лицо — запачканное, одежда — рваная, вся в дырах. Было это, кажется, поздней осенью, во дворе уже и снег лежал. Разговаривал мальчик на русском языке. Он даже не помнил своих родителей.
Нам казалось, что мама начнет ругаться, скажет Минемулле: «Ты зачем привел этого оборванца?». Но нет, мама ничего не сказала, даже голос не повысила. Наоборот, она пожалела мальчугана, расчесала ему во дворе волосы — а вшей с него посыпалось на снег видимо-невидимо. Сняла с него рванье и одела в нашу одежду. Затопила баню, помыла. Себя мальчик называл Шуркой, говорил, что из города Петрозаводск Карело-Финской Республики. Хоть мы и жили впроголодь, приютили Шурку. Весной-летом он помогал нам сажать картошку, носить сено для коровы с поля. Шурке мама накладывала столько же еды, сколько и нам. Был он старше меня, наверное, на год-два. Произошло это где-то в 1947-1948 годах, мы еще учились в школе. Так Шурка рос вместе с нами, научился штопать людям валенки. Сельчане приносили Шурке за работу мясо, муку, продукты. Мама изготавливала для него пряжу из льна. Так Шурка прожил у нас два-три года. Потом его приютила у себя одна из пожилых бабушек нашего села — вместо сына. Как звали ее — не помню, однако, у нее была дочь — Тюлькина Минсафа. Минсафа-апа долгие годы трудилась счетоводом в колхозе. Затем много лет проработала секретарем в сельсовете. Минсафа-апа с матерью очень хорошо воспитали Шурку. Бабушка нарекла его именем Шархулла. Начальную школу он окончил в Тюндюке, говорил на татарском языке без акцента. Помню, как они провожали его в армию.
Окончив школу киномехаников, отслужив три года в армии, я и Минемулла-абый в Тюндюке показывали кино. Однажды в клуб вошел статный светловолосый солдат. Это был Шархулла. Мы узнали друг друга, обнялись, разговорились. Было это примерно в 1964-1965 годах. «У вас заночевать не смогу, я к Минсафе-апа приехал», — сказал он.
Потом мы слышали, что Шархулла устроился на завод в Перми. Дальнейшая его судьба нам неизвестна. Может быть, он еще жив. Мне же хочется восхититься добротой, отзывчивостью таких людей, как моя мама, Минемулла-абый, Минсафа-апа и ее матери. Все они уже ушли в мир иной, пусть земля им будет пухом.
Рашит МАМАТОВ,
почетный кинематографист России, ветеран труда, дитя военного времени.
с. Тюндюк.


При использовании материалов сайта обязательно указывайте ссылку. Без нее любое размещение материалов будет рассматриваться как нарушение авторских прав редакции "Тан" ("Рассвет").


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.